Книга пророка Авдия представляет собою самое малое произведение ветхозаветной библейской письменности. Содержание ее составляет видение об Едоме. Сущность этого видения заключается в предсказании погибели Едому и возвещении спасения на Сионе. Пророк слышит, что уже послан вестник к народам с призывом вставать и выступать против Едома войною (Авд.1:7). Пророк созерцает, что Едом уже умален и находится в презрении (Авд.1:2), разорен и разграблен, – несмотря на неприступность скал, на которых он расселен (Авд.1:3–6), – и даже изгнан до границы (Авд.1:7). Прежние союзники Едома стали его врагами (Авд.1:7), мудрецы Едома истреблены (Авд.1:8), храбрецы поражены страхом и весь народ доведен до погибели (Авд.1:9). Причиной столь тяжкого нападения Едома служит преступление его против Иуды, и, именно, вероломное отношение к братскому народу в день бедствия его (Авд.1:9–14). Но Едом является для пророка не только врагом Иуды, а и представителем боговраждебного языческого мира. Поэтому, от суда над Едомом пророк обращается к суду над всем языческим миром (Авд.1:15–21). В день суда все народы, по изображению пророка, «будут пить, проглотят, и будут как бы их не было» (Авд.1:16). Дом Исава, едомитяне, явятся тогда соломою, сожигаемою пламенем (Авд.1:18), а на Сионе будет спасение, дом Иакова получит во владение наследие свое (Авд.1:17, 19–20), и будет Царство Господа (Авд.1:21).
О лице пророка Авдия не сообщается никаких сведений ни в его книге, ни в остальной библейской письменности. Даже самое имя пророка некоторые авторы (Августин, Кюпер) склонны считать только псевдонимом, а не собственным именем пророка. Каких-либо серьезных оснований для этого, однако, нет. Но зато нет и оснований для того, чтобы отождествить Авдия, писателя пророческой книги, с каким-либо другим Авдием, упоминаемым в Библии (4Цар.1:13; 2Пар.17:7), или признать достоверность тех противоречивых сведений об Авдии, которые сообщаются в древней литературе.
Время жизни Авдия и происхождения его книги установить с точностью очень трудно, так как для этого нет необходимых данных. За неимением внешних свидетельств о кн. Авдия главными данными, на основании которых решается вопрос о происхождении ее, обыкновенно служат: 1) содержащиеся в Авд.1:10–14 указания на отношение Едома к Иуде во время взятия Иерусалима врагами и 2) факт близкого сходства пророчества Авдия об Едоме с пророчеством о том же народе Иеремии (Иер.49:7–22). Но и эти данные таковы, что их можно наклонять в разные стороны. Во-первых, Иерусалим делался добычей врагов неоднократно: именно при Ровоаме (около 975–958) он был взят египетским фараоном Сусакимом (3Цар.14:26; 2Пар.12:2–4,9), при Иораме (около 889–882 г.) его взяли филистимляне и арабы (2Пар.21:16–17), при Амасии (около 839–811) израильский царь Иоас (4Цар.14:13–17; 2Пар.25:23–24); при Иоакиме, Иехонии и Седекии город захватывали вавилоняне (4Цар.24:1, 10–16; 2Пар.36:6–7, 10; Дан.1:1–4). Во-вторых, отношение кн. Авдия к сходной с ней Иер.49 может быть понимаемо неодинаково. Отсюда, в библиологической литературе по вопросу о времени происхождения кн. Авдия существуют мнения очень различные. Одни авторы считают кн. Авдия древнейшим пророческим произведением (Гоффман, Дрелли, Корнели, Юнгеров), другие приурочивают происхождение ее к эпохе Плена и времени послепленному (большинство новейших авторов). Из этих мнений, по-видимому, наиболее оснований имеет то, которое связывает Авд.1:10–14 с фактом завоевания Иерусалима при Навуходоносоре. Преимущество данного мнения пред другими состоит в том, что оно опирается не на предположения, а на ясные библейские свидетельства. Факт участия едомитян в завоевании Иерусалима халдеями отмечается в Библии в нескольких местах и описывается именно такими чертами, которые выдвигаются и в Авд.1:10–14.
Пророк называет бедствие Иерусалима, которое он имеет в виду, «днем» Иуды, т. е. днем роковым, днем страшной катастрофы. Иерусалим, по описанию пророка, был доведён до последней крайности, так что о нем бросали уже жребий (Авд.1:11). Судьба, которой подпал тогда Иуда, это та судьба, которая уготовляется в день суда всем языческим народам и, между ними, Едому (Авд.1:15–16), т. е. гибель. В таких чертах пророк мог изображать только завоевание Иудеи и Иерусалима Навуходоносором. Пророк Иезекииль, далее, прямо ставил в вину едомитянам то, что они предавали сынов израилевых в руки мечу «во время несчастия их, во время окончательной гибели», что они глумились, говоря о горах израилевых: «опустели! нам отданы на съедение!» (Иез.35:5, 12). В Плч.4:21 в вину едомитянам вменяется то, что они радовались и веселились о злополучии Иуды: «радуйся и веселись, дочь Едома, обитательница земли Уц! И до тебя дойдет чаша; напьешься допьяна и обнажишься». Наконец, в Пс.136 отношение едомитян к бедствию Иуды в день взятия Иерусалима характеризуется так: «Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: разрушайте, разрушайте до основания его». Подобными же выражениями описывается поведение едомитян при завоевании Иерусалима и в Авд.1:10–14: «не следовало бы тебе злорадно смотреть – радоваться о сынах Иуды в день гибели их и расширять рот в день бедствия» (Авд.1:12).
Против изложенного понимания Авд.1:10–14 обыкновенно выставляют то возражение, что пророк в этих стихах не говорит о разрушении храма. Но ведь центром речи пророка является не завоевание Иерусалима, главным моментом которого было разрушение храма, а поведение едомитян во время этого завоевания. Поэтому, упоминание о разрушении храма для пророка не являлось необходимым. Обращают также внимание (Корнели, Орелли, Юнгеров) на то обстоятельство, что ни в Авд.1:10–14, ни далее пророк не называет по имени вавилонян и что, вообще, враги Иуды в Авд.1:10–14 у него называются неопределенным sarim, nachrim ( «чужие», «иноплеменники» – Авд.1:11). В этом видят возражение против отнесения Авд.1:10–14 к завоеванию Иерусалима халдеями. Но ведь с таким же правом неопределенность названия врагов в рассматриваемых стихах можно считать возражением и против всякого другого понимания этих стихов. Если непременно должны быть названы халдеи, то должны быть названы и сирийцы, и филистимляне. По мнению Новака, халдеи не называются потому, что ко времени написания книги они сошли со сцены истории.
Возможно и другое объяснение: враги у всех пред глазами и слишком хорошо известны, чтобы их нужно было называть определенно. Во всяком случае, ни к какому другому моменту истории отношение Иуды и Едома (Авд.1:10–14) так хорошо не подходят, как к моменту враждебных действий едомитян при взятии Иерусалима Навуходоносором. Поэтому, 586 г., год взятия Иерусалима, есть время, ранее которого кн. Авдия не могла появиться (terminus a quo).
Кроме данных, заключающихся в содержании кн. Авдия, издавна для решения вопроса о времени происхождения ее привлекается еще, как замечено выше, факт близкого сходства видения Авдия об Едоме с пророчеством о том же народе Иеремии (Иер.49:1).
Вопрос об отношении между кн. Авдия и Иер.49 решается весьма различно. Из этого следует, что отношение между рассматриваемыми библейскими отделами трудно установить с совершенной бесспорностью. С наибольшим основанием, по-видимому, сходство между кн. Авдия и Иер.49 можно объяснять предположением зависимости их от третьего, более древнего, источника. Во всяком случае, спорный факт близкого сходства кн. Авдия и Иер.49, особенно ввиду наибольшей ясности данных, заключающихся в содержании кн. Авдия, не может противоречить выводу о написании кн. Авдия после разрушения Иерусалима. Установить с точностью, к какому именно моменту послепленного периода должно приурочить составление кн. Авдия, за отсутствием ясных данных, невозможно. Если заключение канона должно отнести к эпохе Ездры и Неемии, то, значит, это время, т. е. половина V в. до Р. X. и является terminus ad quem кн. Авдия. Дальнейшее указание можно почерпнуть из содержания книги. Пророк говорит об окончательной погибели Едома, как о будущем. Но, по аналогии с другими пророческими предсказаниями, должно думать, что непосредственный повод для своей речи о будущей судьбе Едома Авдий заимствует из современных ему обстоятельств: таким поводом послужило пророку какое-либо опустошение Идумеи, совершившееся в его время. Пророк и рассматривает это опустошение, как предвестие и образ предстоящей Едому в будущем окончательной погибели. В эпоху выступления вавилонян и, затем, персов Идумея могла подвергаться разорению неоднократно, так как она неизбежно должна была втягиваться в войну вавилонян и персов с Египтом. Кроме того, c VI в. Идумея стала страдать и от нападений с юга, со стороны арабов, которые со временем совсем изгнали едомитян из их области и овладели в 312 г. Тирой. Одно из нападений арабских кочевых племен на Идумею и могло послужить поводом для речи Авдия.
Книга пророка Авдия, таким образом, принадлежала к отделу пророчества о судьбе иноземных народов. Наряду с великими мировыми монархиями – Ассирией, Вавилоном, Египтом – Едом является народом, на котором более часто останавливалось внимание пророков (ср. Ис.21:11–12, 34:5–6, 63:1; Иер.49:7–22; Иез.25:12–14, 35и др.). Этот незначительный, родственный евреям по происхождению, народ, гордившийся мудростью, которою он издавна славился, надеявшийся на неприступность тех скал, по которым расселился, всегда был одним из самых жестоких и непримиримых врагов дома Иудина. Отсюда, Едом для пророков является представителем мира, враждебного Царству Божию, и мысль о торжестве этого Царства у них соединяется с мыслью о поражении Едома и суде над ним (Ис.34:1, 63:1). В раскрытии будущей судьбы Едома Авдий примыкает вообще к другим пророкам. Каких-либо особенностей в содержании книги нет. Блаж. Иероним, характеризуя кн. Авдия, справедливо замечает: «это малый пророк по числу стихов, а не по мыслям». В изложении книги библиологи отмечают силу выражения, живость и чистоту еврейского языка (Чейк, Сельби, Баудиссин). Кондамен, не без основания, указывает и на то, что на протяжении всей книги Авдия применяется один и тот же приём употребления синонимических выражений и даже повторение одних и тех же слов (Авд.1:1–3, 11–14, 17–18). Кроме того, Кондамен находит в кн. Авдия выдержанное от начала до конца строфическое построение. Эти черты изложения книги, а также развитие содержания ее дают основания отвергнуть попытки новых авторов (Новак, Марти, Велльгаузен) отрицать единство кн. Авдия и дробить ее на части, принадлежащие разным писателям и разным эпохам.
