О Соборном послании Святого Апостола Иакова
Писатель послания. Назначение и читатели послания. Время и место написания. Подлинность послания. Общий характер послания и краткое его содержание.
Писатель первого, в каноническом порядке, Соборного послания, не называя себя в приветствии (Иак 1:1) апостолом, смиренно именует себя: «Иаков Богу и Господу Иисусу Христу раб». Однако это молчание об апостольстве писателя, обращающегося с своим посланием к «двенадцати коленам, находящимся в рассеянии», не только не отрицает апостольского достоинства писателя, но и говорит о великом и несомненном авторитете его как среди иудео-христиан, так и среди евреев вообще. При этом выше всякой похвалы писатель поставляет смиренное название и сознание себя рабом Божиим и Христовым, а такое настроение именно отличает истинных апостолов Христовых от лиц, незаконно присвоивших себе апостольский авторитет. Это приводит к предположению, что Иаков, писатель послания, был апостол Христов, один из предстоятелей апостольской церкви, которому были подведомы иудео-христианские общины и вне Палестины. Таким лицом является первый и знаменитейший представитель Иерусалимской церкви св. Иаков, брат Господень, прозванный Праведным из числа семидесяти апостолов (Деян XII:17, 21:18; Гал I:19). Церковное предание усвояет написание послания именно этому Иакову, а не Иакову Заведееву и не Иакову Алфееву (брату Апостола и евангелиста Матфея). Иаков Заведеев весьма рано (около 44 года по Р. X.) скончался мученическою смертью от руки Ирода Агриппы (Деян XII:2); притом нет исторических данных в пользу того, чтобы он пользовался известностью в областях рассеяния. Между тем все содержание послания предполагает, что писатель его хорошо известен во всем иудео-христианском рассеянии. Такою славою в иудео-христианстве и иудействе, по преданию, пользовался Иаков, брат Господень, выступивший на поприще деятельности уже после смерти св. Иакова Заведеева (Деян XV:13, 21:18; Гал I:19). Этого именно Иакова Ап. Павел ставит наравне с Апостолами – Петром и Иоанном, называя всех троих столпами Церкви (Гал II:9).
Если, по почину блаженного Иеронима (Прот. Геловид. гл. XIII), многие католические ученые (Корнелий а-Ляпиде, Минь, Корнели и др.), протестантские (Баумгартен, Лянге) и некоторые русские (митр. М. Филарет, архиеп. Черниг. Филарет, проф. И. В. Чельцов, проф. М. Д. Муретов) отожествляли Иакова, брата Господня, с Иаковом Алфеевым – Апостолом из числа 12-ти, то и новозаветные данные и свидетельства церковного предания говорят против этого отожествления. В Евангелии братья Господа по плоти – Иаков, Иосия, Симон и Иуда – ясно отличаются от апостолов или первых и ближайших учеников Господа, напр., в Ин.2:12: «после сего пришел в Капернаум Сам, и Матерь Его, и братья Его, и ученики Его». Если здесь и в некоторых других местах Евангелия (Мф.12:48; Мк III:31; Лк VIII:19) братья Господни стоят в стороне от учеников или апостолов Господа, то в Ин.7:5 определенно говорится, что сначала братья Господни не веровали в Господа Иисуса Христа, следовательно, не могли быть в числе апостолов, – и это тем более примечательно, что евангелист Иоанн сделал это замечание о неверии братьев Господних почти непосредственно после упоминания о составившемся уже и существующем круге 12-ти апостолов (Ин.6:70–71). Даже после воскресения Господа, когда братья Господа уверовали в Него, они все-таки отличаются от апостолов (Деян I:13–14), хотя иногда и сопоставляются с ними (1Кор IX:5). И древнее церковное предание, при всей своей неясности относительно братьев Господних, все же в большинстве случаев подтверждает, что Иаков, брат Господень, есть лицо, отличное от Апостола Иакова Алфеева. Так, в «Апостольских Постановлениях» Иаков, брат Господень, ясно отличается от апостолов из 12-ти. «Мы двенадцать, говорится в Пост. Ап. VI:12, собравшись в Иерусалиме, явились Иакову, брату Господню», а ниже, VI:14, в качестве возвестивших кафолическое учение называются сначала апостолы лика 12-ти (в том числе и Апостол Иаков Алфеев), а затем присоединяются еще «Иаков, брат Господень и епископ Иерусалимский, и Павел, учитель языков». Климент Александрийский у Евсевия говорит: «Петр, Иаков и Иоанн, хотя от Самого Господа предпочтены были (другим ученикам), однако по вознесении Спасителя не стали состязаться о слове, но Иерусалимским епископом избрали Иакова Праведного» (Церк. Ист. II:1). Сам Евсевий в I:12 своей Ц. Ист. причисляет Иакова, брата Господня, к 70 апостолам, а в VII:19 говорит, что Иаков, брат Христов, «первый получил епископство над Иерусалимскою церковью от Самого Спасителя и апостолов», чем, в том и другом случае, Иаков, брат Господень, определенно выделяется из круга 12-ти апостолов. Наконец, и в Четьи-Минее под 23 октября, Иаков, брат Господень, причисляется к 70-ти апостолам.
Не будем входить в подробное рассмотрение и решение трудного вопроса: кто были братья Господа по плоти?1. Скажем лишь, что наиболее обоснованным и более опирающимся на древнее церковное предание является взгляд, по которому братья Господа – дети Иосифа Обручника от первого его брака. Из четырех, упоминаемых в Евангелии (Мф XIII:55; Мк VI:3), братьев Господа, Иаков был, несомненно, старшим и выделялся из них особенною праведностью. Он сопутствовал Иосифу и Марии Деве с Богомладенцем Иисусом в бегстве их в Египет от преследования Ирода. Воспитываясь с братьями в благочестивой семье Иосифа в духе истинного благочестия, Иаков выделялся из числа братьев именно праведностью, давшею ему и имя «Праведного». По свидетельству Егезиппа (у Евсевия, Ц. Ист II:23), Св. Иаков был назорей от чрева матери своей: «не пил вина и сикера, не употреблял в пищу никакого животного, не стриг волос, не умащался елеем и не мылся в бане». Но именно в силу особенной преданности Иакова и братьев его закону, они во все время земной жизни Господа Иисуса Христа оставались неверующими, и лишь в начале книги Деяний апостолов мы находим (Деян I:14) первое упоминание о братьях Господа в числе верующих, вместе с 11 апостолами и Материю Господа. Такой переход Иакова от неверия к вере совершился благодаря воскресению Господа Иисуса Христа и явлению Его Иакову (1Кор IX:5, XV:5). Обращение Иакова, старшего из братьев, ко Христу повлекло за собою и обращение других братьев. Всем сердцем уверовав в Господа Иисуса, Иаков, брат Господень, как в жизни и деятельности своей, так и в своих воззрениях, представляет собою пример истинного иудео-христианина в самом лучшем смысле этого понятия; в его личности мы имеем лучший пример объединения Ветхого и Нового Заветов на жизненно-практической почве. Относясь с великим уважением к закону Моисееву в его целом и соблюдая его обрядовые предписания, даже советуя Апостолу Павлу исполнить обряд очищения (Деян XXI:18–26) ради умиротворения членов Иерусалимской церкви, Иаков, однако, на апостольском соборе первый возвышает голос свой об освобождении уверовавших из язычников от ига Моисеева закона (Деян XV:13–21). Христианство для св. Иакова не есть только преобразованное иудейство, а новый путь спасения во Христе, начинающийся возрождением посредством Евангелия (Иак I:18). Не разрывая национально-исторической связи с иудейством, как вековым наследием отцев, св. Иаков, однако, допускает исполнение ветхозаветных обычаев и обрядов лишь постольку, поскольку им не усвоялось догматического, непреходящего значения, и они являлись преображенными христианским духом. Нравственная жизнь христианина, по учению св. Иакова, нормируется царственным законом Свободы (Иак I:25, II:12); все совершенствование и оправдание христианина совершается только через союз со Христом в живой и деятельной вере (Иак II:14–26), и лишь деятельную христианскую любовь он признает общею обязанностью каждого (Иак I:27). Ни в каком антагонизме со св. Апостолом Павлом – великим благовестником христианской свободы св. Иаков (вопреки мнению Фаррара и других исследователей Запада) не находился, и лишь враги великого апостола языков – иудаисты и евиониты – пользовались именем и авторитетом первого Иерусалимского епископа для прикрытия своих иудаистических тенденций и замыслов. Само назорейство св. Иакова, будучи по форме иудейским, по духу являлось христианским: его не без основания можно считать прототипом христианского аскетизма (и монашества). Христианское подвижничество свое св. Иаков запечатлел собственною кровью. Пользуясь великим уважением всех верующих и неверующих, он безвыходно прожил в Иерусалиме до самой мученической своей кончины (может быть, около 64 года по Р. X.), в обстоятельствах которой выразилось как высокое уважение, какое питали к нему даже неверующие, как к великому праведнику, так и истинно христианский характер его веры и жизни. Егезипп (у Евсевия, Цер. Ист. II:23) рассказывает о мученической кончине Апостола Иакова так: «Когда уверовавших (по слову Ап. Иакова) оказалось много – даже и между старейшинами, то иудеи, книжники и фарисеи начали кричать и говорить, что таким образом, пожалуй, и весь народ в Иисусе станет ожидать Христа. Поэтому, пришедши к Иакову, они сказали ему: «просим тебя, удержи народ; ведь он, в заблуждении, Иисуса признает Христом. Вот теперь все сошлись на праздник Пасхи; просим тебя, вразуми их касательно Иисуса. Мы доверяем тебе это, потому что сами вместе с народом свидетельствуем о твоей праведности и нелицеприятии. Так убеди же людей не заблуждаться в рассуждении Иисуса. Тебя все послушают, и мы – со всеми. Стань на крыле храма, чтобы сверху ты всем был виден и слова твои были слышны целому собранию…» Помянутые книжники и фарисеи, действительно, поставили Иакова на крыле храма и потом закричали ему: «праведник! тебе все мы должны верить. Вот этот народ в заблуждении, последует Иисусу распятому: скажи же нам, что такое дверь Иисуса распятого?» Иаков громогласно отвечал: «Зачем вы спрашиваете меня об Иисусе, Сыне Человеческом? Он восседит на небесах, одесную великой силы, и опять придет на землю на облаках небесных». Этим свидетельством Иакова многие совершенно убедились и начали славословить Иисуса, восклицая: осанна Сыну Давидову! А книжники и фарисеи говорили между собою: «ведь мы худо сделали, что приготовили такое свидетельство Иисусу; взойдем и сбросим Иакова, чтобы другие, по крайней мере, из страха не поверили ему» – и начали кричать: «о! о! и праведник – заблуждает…» Они взошли и, сбросив праведного, сказали друг другу: «убьем его камнями», – и начали бросать в него камни. Сверженный не вдруг умер, но, приподнявшись, стал на колени и говорил: «Господи, Боже Отче! отпусти им: они не знают, что делают». Между тем, как на него летели камни, некто священник, один из сынов Рихава (упоминаемых пророком Иеремией), закричал: «стойте, что вы делаете: праведник за нас молится». Но в то самое время один из них, суконщик, схватил скалку, на которую наматываются сукна, ударил ею праведника – и он скончался». Из этого рассказа очевидно, что св. Иаков был истинным апостолом Христовым, проповедавшим иудеям Иисуса, как Христа, Спасителя и будущего Судию, и полагавшим спасение единственно во Христе, а не в ветхозаветном законе. И, по свидетельству Иосифа Флавия (Древности Иудейские, XX:9, 1), св. Иаков, по суду первосвященника Анана, был побит камнями именно как нарушитель закона. Это значит, что следование св. Иакова обрядам и обычаям своего народа у него совершалось в христианском духе.
Послание св. Апостола Иакова было первоначально назначено и отправлено, как говорится в написании (Иак I:1), «двенадцати коленам, находящимся в рассеянии». Вопреки мнению некоторых исследователей (Гофмана, Яна, Гольпмана, Юлихера), придававших этому выражению иносказательный смысл и видевших в нем обозначение «нового или духовного Израиля», не имеющего в мире сем пребывающего града, но грядущего взыскующего, выражение «двенадцать колен» есть древнее теократическое обозначение всего народа еврейского, как одного народа Божия, в отличие от прочих народов язычников (Деян XXVI:6); прибавка же «в рассеянии» (έν τή διασπορά) прежде всего указывает, что читатели послания находились вне Палестины. При этом все содержание послания, имеющее чисто христианский характер, говорит, что то были собственно христиане из евреев или иудео-христиане. Не без основания, однако, указывали (напр., Вейс), что речь писателя нередко обращается и к неверующим евреям, что и вполне естественно ввиду того, что в первое время и довольно долго верующие и неверующие евреи не очень резко отделялись друг от друга и имели общие собрания, а также ввиду известного весьма большого авторитета Апостола Иакова как среди верующих, так и среди неверующих евреев. Равным образом и ограничительная прибавка «в рассеянии» не исключает иудео-христиан и евреев вообще, живущих и в самой Палестине; содержание послания вполне приложимо и к ним, хотя преимущественно адресатами послания являлись внепалестинские читатели, частнее, вероятно, христианские общины заиорданские, Дамаска и Сирии (см. Деян IX:1).
Как и все послания апостольские, послание св. Иакова вызвано было ближайшим образом потребностями и состояниями религиозно-нравственной жизни христианских общин; эти особенности в жизни последних в весьма значительной мере определяют и содержание послания, хотя иные мысли послания могли быть высказаны апостолом и независимо от современного состояния читателей послания, как вообще в Священном Писании рядом с данными истории стоят непреходящие истины вероучения и нравоучения. Христиане из евреев, по указаниям послания, терпели многие притеснения со стороны и испытывали многие внутренние нестроения. Так, бедные иудео-христиане терпели многочисленные преследования со стороны своих богатых соплеменников (Иак 2:2–7, 5:1–6) и среди этих и подобных внешних бедствий нередко уклонялись от истинного взгляда на источник этих бедствий и искушений (Иак I:12–21), подвергались опасности колебаться в вере и даже изменять ей (Иак V:7–11 и др.). Из чувственных побуждений и пристрастия к земным благам возникали у них раздоры (Иак IV:1–12); братская любовь во многих охладела (Иак IV:13–17, V:13–20); из самомнения многие хотели быть учителями других, не имея к тому способности и подготовки (Иак III:1 след.). Отсюда проистекали и такие важные и гибельные заблуждения иудео-христиан, как неправильные взгляды на молитву (Иак I:5–8, V:17–18), на веру и добрые дела в их взаимном отношении (Иак I:26–27, II:14–26). Эти и подобные нестроения во внутреннем и внешнем быте, к которым евреи и христиане из евреев всегда были особенно склонны и которые св. апостол именует искушениями, и послужили поводом к написанию послания. Целью последнего было, как очевидно само собою, устранение из жизни иудео-христиан упомянутых настроений и недостатков, утешение страждущих и указание всем вообще христианам истинного пути нравственного совершенства (см. Иак I:4, 3:2). Возможно при этом допустить – ввиду известного высокого авторитета Апостола Иакова даже среди неверующих евреев, – что устроением нравственной жизни иудео-христиан по высшим христианским началам апостол имел в виду привлечь в христианство и неверующих их соплеменников.
Время и место написания послания в нем самом не указаны, как и время и место происхождения других новозаветных писаний. Поэтому, в частности, время происхождения послания определяется лишь предположительно и гадательно. В пользу раннего происхождения послания, именно до апостольского иерусалимского собора (51–52 г. по Р. X.), указывали на самое назначение послания к иудео-христианам, понятное будто бы только в раннее время до иерусалимского собора, – на неупоминание в послании спорных пунктов из времени апостольского собора (обрядовый закон, отношение языко-христиан к иудео-христианам), также – на преобладающий нравоучительный характер послания при относительной скудости вероучительного элемента, причем в этом усматривали признак близости послания, по времени написания, к нагорной проповеди и вообще беседам Господа. Аргументы эти имеют лишь относительную ценность, и каждому из этих положений может быть противопоставлено соображение обратного свойства. В пользу, с другой стороны, относительно позднего написания послания, кроме широкого распространения христианства между иудеями рассеяния, указывали, между прочим, на печальную картину религиозно-нравственного состояния иудео-христианских церквей по данным, заключающимся в послании: христианство среди многих совершенно омирщилось, откуда выводили, что послание появилось в более позднее время жизни Ап. Иакова. Легко, однако, видеть слабость и этого основания: можно ли вообще в пределах двух десятков лет (в этих пределах колеблется определение времени написания послания) указать хронологическую грань, когда первоначальные свет и чистота веры и жизни христиан помрачились? Еще более спорным является аргумент позднего происхождения послания, заимствуемый из предполагаемого знакомства Ап. Иакова с посланиями Ап. Петра и Павла. Но вопрос о взаимном отношении посланий всех этих трех апостолов не удоборешим. В частности, относительно Апостолов Иакова и Павла даже и западноевропейские исследователи их посланий в настоящее время согласно признают, что Ап. Иаков в своем послании отнюдь не противопоставляет учению Ап. Павла свое мировоззрение, отнюдь не полемизирует с ним по вопросу об оправдании, как любили утверждать исследователи-рационалисты прежнего времени. Таким образом, вопрос о годе написания послания мы оставляем открытым, ограничиваясь лишь отнесением происхождения послания к средине 50-х годов нашей эры.
Тем решительнее мы должны отвергнуть попытки рационалистической критики отодвинуть составление послания во второй христианский век, относя (в лице, напр., Гарнака, Пфлейдрера, Юлихера и др.) написание послания к 125–130 гг. по Р. X. Здесь мы уже имеем дело с отрицанием подлинности послания, сомнение в котором известно и христианской древности. Но основания отрицания подлинности послания у новейших исследователей: предполагаемая, но совершенно мнимая полемика с Ап. Павлом, мнимое влияние ессейства или гностицизма и пр., совершенно вздорны и не требуют нарочитого разбора и опровержения. Ссылка же на сходство некоторых мест послания с местами из 1 послания св. Климента Римского (гл. 10 и 31, ср. Иак 2:21, гл. 17, или гл. 38 см. Иак 3:13) и из «Пастыря» Ермы (Видение III:9, ср. Иак I:27; Подобие IX:23, см. Иак IV:12) доказывает совершенно обратное, именно: совершенную известность и общепризнанный авторитет послания св. Иакова в пору жизни этих обоих церковных писателей.
Весьма важным доказательством подлинности послания св. Иакова является то обстоятельство, что послание это, именно как принадлежащее Апостолу Иакову, находится в сирском переводе 2 века Пешито. Это тем более важно, что перевод этот возник в стране, пограничной с тою страною, где было написано послание. Евсевий Кесарийский, как и блаженный Иероним, причисляет это послание к разряду пререкаемых, αντιλεγόμενα, но сам же свидетельствует об общественном, публичном употреблении послания во многих церквах (Ц. И. III:25). Подлинность послания утверждается также свидетельствами о нем, кроме упомянутых уже св. Климента Римского и Ермы, также других древних церковных писателей: св. Иринея Лионского , Тертуллиана, также Климента, Дидима и Дионисия Александрийских и др. «Позднее принятие в канон свидетельствует только о той осторожности, с которою церковь устанавливала апостольское происхождение тех писаний, которые не назначались какой-либо отдельной церкви, и, след., не могли найти опоры своей каноничности в авторитетном голосе этой церкви, а требовали широкого и всестороннего ознакомления с их происхождением» (проф. Богдашевский). После Евсевия всякие сомнения о подлинности послания навсегда прекращаются в церкви, и оно неизменно пребывает в каноне боговдохновенных книг. Лишь Лютер, находя в послании св. Иакова опровержения своего лжеучения об оправдании и спасении одною лишь верою, первоначально даже не включал это послание в число священных новозаветных писаний. Но этот взгляд, обязанный грубому непониманию высокого морально-христианского достоинства послания, был скоро оставлен самими протестантами.
О месте написания послания разногласия не существует. Коль скоро послание принадлежит перу св. Апостола Иакова, брата Господня, первого Иерусалимского епископа, то местом написания послания был именно Иерусалим или вообще Палестина, где, по преданию, Иаков обитал безотлучно до самой своей смерти. И общий колорит содержания говорит за палестинское происхождение послания. Многие образы апостольской речи объясняются только из особенностей Палестины. Упоминание о раннем и позднем дожде (Иак V:7), о смоковнице, маслине и виноградной лозе (Иак III:12), о соленых и горьких источниках (Иак III:11–12), о жгучем ветре, иссушающем растительность (Иак I:11), предполагает близкое непосредственное знакомство писателя с палестинскою природою. Самое назначение послания для всех иудео-христиан рассеяния, естественно, указывает на Иерусалим, как тот средоточный пункт иудео-христианства, в котором свящ. писатель послания мог с наибольшим удобством узнать о состоянии иудео-христианских общин рассеяния.
Послание имеет почти исключительно нравоучительный характер; нравственно-практическое содержание в нем решительно преобладает над догматическим, которое выступает в послании не часто, и именно как основа нравоучения (напр., Иак I:18, 2:1). «Если св. Павел – есть апостол веры, св. Петр – апостол надежды, св. Иоанн – апостол любви, то Иаков Праведный и в своем писании является апостолом правды. Восстановление на началах евангельского закона нарушенной правды в отношениях богатых к бедным составляет, можно сказать, главную цель послания, проникающую его от начала до конца» (проф. Богдашевский). В раскрытии понятия правды и вообще моральных истин св. Апостол Иаков, как и естественно ожидать, весьма часто соприкасается с ветхозаветными нравоучительными книгами: кн. Притчей, Екклезиаста, Премудрости Соломона, Иисуса, сына Сирахова. По тону, силе и аскетической строгости в раскрытии понятия и требований правды, а также по прямоте и силе обличения богатых насильников послание св. Иакова наиболее родственно с книгою св. пророка Амоса (ср., напр., Иак II:6–7, 5:1–6 и Ам II:6, 8; IV:1 и др.) Но еще ближе и по духу, и по самой букве послание св. Иакова примыкает к нагорной беседе Господа, напр., в наименовании новозаветного откровения "законом» ср. Мф.V и см. Иак I:25, 2:12. С этим согласен особый дух любвеобильности, проникающий все увещевания апостола и дающий видеть в послании чисто христианское произведение, хотя и облеченное в форму ветхозаветной гномической мудрости. И в вероучительной стороне послания рядом с общим, ветхозаветным представлением о Боге, как о Существе чистейшем (Иак I:13), Боге едином (Иак II:19), Отце светов и источнике всякого блага (Иак I:17), Господе Саваофе (Иак V:4), едином Законоположнике и Судии (Иак IV:12) и пр., стоит учение апостола об Иисусе Христе, как истинном Боге (Иак I:1) и Господе слова (Иак II:1), второе пришествие Которого есть предел ожиданий и надежд верующих (Иак V:7–8), а учение Которого или вообще христианство есть «слово истины», которым Бог в Христе возродил нас (Иак I:18), есть «совершенный закон свободы» (Иак I:25, 2:12). Ввиду этого должно быть решительно отвергнуто странное мнение одного современного немецкого ученого (Шпитты), будто послание Иакова есть чисто иудейское произведение, написанное иудеем для иудеев около времени Христа.
Первоначальный язык послания, по всем вероятиям, был греческий; на этом языке говорили иудеи рассеяния, и к ним апостол, как в устной беседе, которую вел с ними, по свидетельству Егезиппа, пред смертью, так и в послании мог обратиться только на греческом. Цитаты из Ветхого Завета в послании приводятся по греческому переводу LXX-ти (Иак II:11, 4:6). Притом греческий язык посланий, хотя и не классический, достаточно, однако, чистый, говорит, по-видимому, о том, что св. Иаков владел греческим языком с самого детства.
Воодушевленность речи апостола и афористическая форма изложения своих мыслей допускают деление содержания послания не столько на логически-определенные части, сколько лишь на отдельные группы мыслей. Первую группу наставлений апостола образует речь Иак I:2–18 «об искушениях, постигающих христиан». Далее следуют группы мыслей: Иак I:19–27 «о правильном отношении к слову истины», Иак II:1–13 «обличение лицеприятия», Иак II:14–26 «учение об оправдании» – три отдела одной, в сущности, группы увещаний, основная мысль которой – единство христианского слова и дела, учение жизни, веры и дел. Таким образом, эта вторая группа мыслей обнимает Иак I:21-II:26. Третью группу наставлений образует третья глава, Иак III:1–18 – «об учительстве, о ложной и истинной мудрости». Четвертую группу мыслей составляет глава четвертая, Иак IV:1–17 – об истинном отношении к Богу и миру. Пятую и последнюю группу образуют ст. 1–11 главы пятой – «обличение богатых и утешение бедным и смиренным». Послание оканчивается заключительными наставлениями ко всем христианам Иак V:12–20.
На русском языке о послании Иакова, кроме журнальных статей и замечаний в общих руководствах на новозаветные книги, есть несколько специальных работ: 1) свящ. И. Кибальчича – Св. Иаков, брат Господень. Опыт обозрения соборного послания Иакова, брата Господня. Чернигов, 1882. 2) Н. Теодоровича – Толкование на соборное послание св. Апостола Иакова. Вильна, 1897. 3) Иеромонаха, ныне Епископа, Георгия (Ярошевского) – Соборное послание св. Апостола Иакова. Опыт исагогико-экзегетического исследования. Киев, 1901. 4) Архиепископа Никанора (Каменского) – Толковый Апостол, Ч. I. Спб., 1905. Лучшее из всех – сочинение преосвященного Георгия, как по обстоятельности исагогических сведений, так и по широте и глубине экзегезиса, ровно и по строгой выдержанности ученого метода. В труде преосв. Георгия (стр. VI-VIII Предисловия) указана и обширная литература, иностранная и русская, о послании св. Апостола Иакова. Прекрасная статья о «св. Апостоле Иакове и его послании» с исчерпывающею библиографиею о них принадлежит перу проф. прот. Д. И. Богдашевского в издаваемой при журнале «Странник» «Православной Богословской Энциклопедии», т. VI. Спб. 1905, столб. 42–55. Тем же проф. прот. Д. И. Богдашевским в упомянутых же «Опытах по изучению священного писания Нового Завета» (вып. I. Киев, 1909), кроме вводных вопросов о послании (с. 153–178), сжато, но полно и глубоко верно изложены «основные черты богословия» послания св. Иакова (с. 178–201), а гораздо ранее в отдельной брошюре представлены «объяснительные замечания к наиболее трудным местам соборного послания св. Апостола Иакова». Киев. 1894.
* * *
1Литературу и основные пункты вопроса о «братиях Господних» см. в Православной Богословной Энциклопедии (Спб. 1906), т. VI (столб. 55–91). Лучшею работою по этому вопросу является сочинение покойного проф. А. П. Лебедева – «Братья Господни: обзор и разбор древних и новых мнений по вопросу». Москва, 1904.
Загрузка
